Мировоззрение

7 097 подписчиков

Свежие комментарии

  • Иван Дробинин
    Видео из темы https://youtu.be/Dp1MLh-UdLkИзъятые технологи...
  • Юрий Стаховец
    Всё правильно, прикол в духе Малевича. Прокатило )«Третьяковка» куп...
  • Иван Дробинин
    Видео из темы https://youtu.be/NAembMEH_eIКак фотографирова...

Немецкие генеалогии как источник по варяго-русской проблеме.

Немецкие генеалогии как источник по варяго-русской проблеме.

История Острова Русов на основе исследований историков России.

 Со времён Герберштейна русская история привлекала внимание немецких учёных и публицистов.

Немецкие генеалогии как источник по варяго-русской проблеме.

Сигизмунд фон Герберштейн

После Северной войны вместе с интересом к тогдашней петровской России появляется огромный интерес к прошлому страны.

Герберштейн Дважды посетил Русское государство: в 1517 году выступал посредником в мирных переговорах Москвы и Великого княжества Литовского, а в 1526 году — в возобновлении договора 1522 года. Первое посольство Герберштейна не достигло успеха: его целью было склонить Василия III к миру с Литвой для совместной борьбы с турками, но литовцы требовали возвращения Смоленска, Герберштейн их поддерживал, однако Василий отвечал решительным отказом. Второе посольство в Россию (март — ноябрь 1526 года), в котором он представлял правителя Австрии эрцгерцога Фердинанда, совместно с послом императора Карла V Леонардом Нугаролой, преследовало похожую цель: способствовать превращению пятилетнего перемирия между Россией и Литвой, срок которого истекал в 1527 году, в вечный мир. В результате, однако, перемирие было лишь продлено на шесть лет.

Продолжительность этих визитов (9 месяцев в 1526 году), наряду со знанием языка, позволила ему изучить действительность во многом загадочного тогда для европейцев Русского государства.

Результатом стала изданная в 1549 году на латинском языке книга Rerum Moscoviticarum Commentarii (буквально «Записки о московских делах», в русской литературе обычно именуется «Записки о Московии»). В основу книги положен дипломатический отчет о России, который составил Герберштейн по итогам своего второго посольства. Герберштейн, как показывает его труд, не только подробно расспрашивал множество русских людей об истории и нынешнем состоянии России, но и непосредственно знакомился с русской литературой, так что его труд содержит пересказы и переводы ряда древнерусских сочинений. В их числе — церковный устав Владимира Святого, «Вопрошание Кириково»Судебник Ивана III. «Вопрошание Кириково» Герберштейн, несомненно, имел в более полной редакции, чем та, что дошла до нас. Кроме того, Герберштейн пользовался летописями и русским (новгородским) «Югорским дорожником»[3] — одним из источников позднее явившейся «Книги Большому Чертежу» — для описания пути в Печору, Югру и к реке Оби. Герберштейн также внимательно изучил существовавшую к тому времени европейскую литературу о России, но относился к ней скептически. Герберштейн отличался уникальной выверкой полученных им сведений и, как сам писал, никогда не полагался на высказывания одного человека, а доверял только совпадающим сведениям от разных людей.

В результате исследований Герберштейн смог создать первое всестороннее описание России, включающее торговлю, религию, обычаи, политику, историю и даже теорию русской политической жизни. Сочинение Герберштейна пользовалось большой популярностью: ещё при жизни автора оно выдержало 5 изданий и было переведено на итальянский и немецкий (самим Герберштейном) языки. Оно надолго стало основным источником знаний европейцев о России.

Немецкая историография России XVIII века чрезвычайно важна тем, что сейчас она ассоциируется преимущественно с именами Г. З. Байера, Г. Ф. Миллера и А. Л. Шлёцера.

Немецкие генеалогии как источник по варяго-русской проблеме.

Тем не менее, многие немецкие историки более или менее подробно изучали различные вопросы российской истории.

К началу XVIII века развитие историографии позволило перейти от простого пересказа легендарных событий к критическому осмыслению фактов и их проверке. Этот переход был постепенным и начался сперва в тех областях исторического исследования, где было легче всего создать определенный фундамент – в первую очередь в области генеалогии, которая по сей день считается вспомогательной исторической дисциплиной. Одновременно как источник начинают использовать древние хроники, что позволяло сверять и анализировать данные.

Повышенный интерес к генеалогиям возникает в Европе с XVII века и достигает апогея в следующем столетии. Теперь генеалогические материалы начинают широко использоваться в трудах немецких авторов. Создаются первые научные исследования по истории отдельных семей и сводные генеалогические справочники, в которых сведения располагались, как правило, по схеме нисходящего родства, имена жён и дочерей зачастую отсутствовали.

Варяго-русский вопрос в немецкой историографии первой половины XVIII века был поставлен, прежде всего, как вопрос из области генеалогии. Повышенный интерес к родословным в Германии (да и не только) был, в частности, обусловлен огромным интересом немецких исследователей к корням русской правящей династии. С конца XVII века началось массовое переселение немцев в Россию, которое только усиливалось на протяжении всего следующего столетия. Научное и культурное сотрудничество двух великих народов стало феноменальным явлением в мировой истории.

Корнями русской царской фамилии интересовался знаменитый философ и языковед Г. В. Лейбниц, который сформулировал своей задачей отыскать «origines populorum» (начало народов). Он начал свою историю с критического пересмотра хронологии и вопросов происхождения генеалогий.

Г. В. Лейбниц собрал и систематизировал множество материалов по древнерусской истории.

Немецкие генеалогии как источник по варяго-русской проблеме.

В этом контексте его интересовала, прежде всего, проблема происхождения варягов. В одном письме 1710 года он писал, что рассматривает область варягов (в северной интерпретации Рурик) как область Вагрия в окрестностях Любека. В IX веке там жили племена ободритов, но позднее эту область завоевали норманны. Несмотря на то, что Лейбниц отождествлял Рюрика со славянской Вагрией, он называл его «благородным датским сеньором».

Алексей ПетровичБезусловно, вопрос об этническом происхождении Рюрика был напрямую связан с вопросом об истоках русской правящей династии. В 1734 году в Петербургской Академии наук была переиздана работа С. Тройера, где говорилось об «устойчивой дружбе» между Российской и Германской империями. Публикация в целом развивала идею сотрудника и помощника Лейбница И. Г. Экхарта, который, после женитьбы в 1711 году царевича Алексея на Шарлотте Кристине Софии Брауншвейг-Люнебургской, начал возводить обе родословные к византийскому императору Константину Багрянородному.

 

К генеалогиям нередко обращались в аспекте изучения русско-германских династических связей. Когда в 1716 году мекленбургский герцог Карл Леопольд женился на дочери царя Ивана Алексеевича Екатерине, обе родословные стали выводить из вендо-ободритских генеалогий. Проректор гимназии Ф. Томас в буквальном смысле находил в местных генеалогиях «русские» корни. Он использовал манускрипт 1687 года, автором которого был уже умерший нотариус мекленбургского придворного суда И. Ф. фон Хемнитц. По этому документу Рюрик был сыном ободритского князя Годлиба, убитого в 808 году данами. Позиция Томаса получила развитие в последующих исследованиях по истории Мекленбурга.

Против подобной интерпретации генеалогического материала высказывался мекленбургский историк и краевед Г. Ф. Штибер. В своих «Исторических изысканиях» он решительно выступил против выведения родословной русского правящего дома из генеалогий «26 королей вендов и ободритов, начиная с Ариберта I». Штибер сравнил сведения разных авторов и пришел к выводу, что они совершенно не совпадают, например, С. Герберштейн выводил Рюрика из Вагрии, а П. Петрей – из Швеции или Пруссии. На этом основании Штибер делал вывод, что нельзя использовать генеалогии древних ободритских королей. Штибер выступал, главным образом, против использования генеалогических источников для доказательства версии происхождения Рюрика.

В целом дискуссия носила достаточно однотипный характер, что было закономерно при тогдашней методологии исторического исследования. Научная генеалогия только зарождалась в Германии, первая кафедра генеалогии была основана в Йенском университете в 1721 году. Конечно, было известно немало случаев, когда родовое древо создавалось в угоду политическим и династическим интересам. Вместе с тем, научное применение генеалогий в первой половине XVIII века было полностью оправданным.

Изначально интерес к родословным был сугубо практическим и определялся скорее политическими мотивами, нежели историческим поиском. Однако благодаря изучению личных генеалогий «всплыли» ценнейшие этнические генеалогии донемецкого населения Северной Германии. Они сохранились вплоть до XVIII века в таких условиях, когда национальный состав населения изменился почти полностью. Эти родословные росписи, в которых можно выделить так называемую легенду о происхождении рода и далее отдельные звенья и ветви, содержат основную массу сведений, часто уникальных. Впоследствии немецкие генеалогии не изучались серьёзно ни в Германии, ни у нас, тем более в связи с варяго-русским вопросом. Уже к середине XVIII века основные академические баталии по норманнской проблеме переместились в Россию. Местные мекленбургские генеалогии были потихоньку забыты.

Картина дня

наверх